– Лизунь, ну чего ты? – с жадностью прошептал Сашка и крепко прижал её, словно в ловушку. – Ну, моя рыбка, ну скажи… Его объятия становились всё более настойчивыми. Лиза осознала, что это та ситуация, когда проще уступить, чем объяснять свою неготовность. Она послушно перевернулась на спину. – Я заставлю тебя почувствовать не просто тепло, а даже жар через минуту, – шептал Сашка ей на ухо, отчего становилось неприятно щекотно. Он осторожно вошёл в неё. Движения становились всё более частыми и размашистыми. С каждым Санькиным …

Смеясь,
подмигивая и угрожая зеленому пятну пальцем, Варвара подкрадывается к кроватке
и наклоняется над ребенком. Подавляя его, она быстро опускается на пол, радуясь возможности поспать, и через минуту спит
уже крепко, как мёртвая…”

– Боже мой, какая ужасная картина, – произносит Лиза в пустоту,
так как рядом никого нет. Она отводит взгляд от экрана монитора и
поворачивает голову к старинным часам на стене слева. Большая стрелка уверенно
указывает на шесть часов, а маленькая нерешительно замерла между единицей
и двойкой. – Невероятно! – восклицает Лизавета. Но это уже совсем другая история.
– Засиделась я сегодня, – она поднимается и с удовольствием растягивается,
опираясь рукой о стол. – Наверняка Сашка давно спит и видит сотый сон.

Его называли Сашкой, Санечкой, Сашком – он трудился практически без выходных и работал больше часов в день, чем это установлено “Кодексом законов о труде”. Эта суббота – исключение из правил, редкий день, когда он был дома. Лиза привыкла к его постоянным командировкам, отсутствиям и поздним приходам. Что тут можно сделать, такая у него работа. У неё даже сформировались свои маленькие удовольствия, которыми она себя радует в одинокие выходные. Как, например, этот вечер. Субботний вечер она обычно посвящает безмятежному отдыху и удовлетворению самых, казалось бы, неважных в любой другой день, литературно-культурных желаний: она раскладывает пасьянсы, играет в компьютерные игры и читает какие-то дурацкие женские романы,
наслаждаясь чаем из большого, принадлежавшего отцу, сосуда. “Кошмар!” – могло бы прийти на ум любой даме со вкусом. Однако это было не так. После напряженной рабочей недели Лизавете просто необходимо было немного безудержного веселья. Но больше всего её радовала мысль о том, что завтра – воскресенье, и впереди никуда не нужно спешить, нет необходимости торопиться с делами, а ранний подъем кажется совершенно ненужным. Вся ночь принадлежит Лизавете! Разве это не отличный повод провести ее за чем-нибудь легким и приятным? Ведь эти вечерние часы – единственное время в неделю, когда организм, уставший от дневной активности, может позволить себе бодрствовать до самого утра!

В эту субботу ситуация практически не отличалась от предыдущих, за исключением двух деталей. Лиза, как мы уже знаем, находилась дома, и весь вечер наслаждалась каким-то футбольным матчем,
находясь в соседней комнате, а сама она вместо обыденной беллетрины до глубокой ночи перечитывала произведения Чехова. Так внезапно возникло желание устроить себе вечер классической литературы. Антона Павловича Лизавета любила с самого детства. С годами ее восхищение его творчеством не угасло, хотя возможности читать книги стали появляться все реже и реже. Она собрала в электронном виде множество произведений разных авторов, организовав на компьютере целую виртуальную библиотеку, и периодически перечитывала любимые отрывки из различных книг. В этот вечер выбор пал на Чехова.

Именно поэтому к двум часам ночи Лизавета все еще в
рабочем кабинете. Моменты, проведенные за произведениями Чехова, пролетели очень быстро.
За окном тихо барабанил дождь.

“Эта пора года передает окружающему миру свои закодированные сигналы. Вероятно, она предупреждает о скором наступлении холодов или же привносит известие о грядущей солнечной погоде” – размышляла Лиза, закрывая компьютер.

С большого стола она сняла пустую чашку из-под
чая и на цыпочках прошла по направлению к ванной комнате.

В наших краях осенние ночи не располагают к водным процедурам. В доме было ощутимо прохладно, особенно заметно в ванной комнате. “Пак… пак… пак…” – из водопроводного крана на умывальник срывались небольшие, капельки воды. Лиза подошла к раковине и машинально поднесла к ней указательный палец, на который сразу же попала большая холодная капля, а затем еще две. Поднеся мокрый палец к лицу, она улыбнулась, вспомнив, как в детстве умывание заканчивалось именно так – намочить палец и протереть им глаза. Сейчас она не стала повторять это, так как это могло привести к нежелательным последствиям: таким образом не удастся стереть тушь.

Пришло время набраться решимости и освободиться от халата. ревнивоОн, удерживая тепло тела Лизы, упорно сопротивлялся. Пуговицы отказывались расстегиваться, а пояс затянулся тугим узлом. Однако немного повозившись с непослушной одеждой, Лизавета всё же избавилась от неё и бросила на стул, стоявший у стены. Холод мгновенно охватил её тело своими ледяными касаниями. Она поспешно сняла тапочки, вошла в ванну и включила горячую воду. Согревающее тепло обрушилось ей на плечи и разлилось по спине. и груди.
“Мультяшный персонаж прозвучал в мыслях: “Кто простуды не боится, тот губернатором быть может”. “Я простуды не боюсь, губернатором стать могу”, – парировала Лиза, но без особого воодушевления.

Наиболее неприятным моментом является выход из ванной комнаты. По необъяснимым законам природы тепло покидает тело стремительно.\nДобежав до спальни, девушка, не включая освещение, привычными жестами сняла халат,\nповесила его на крючок и зарылась в постель. Там её ждало неожиданное разочарование.\nСаша, обычно находящий способ занимать всю площадь кровати во сне, тихонько посапывал, прижавшись носом к стене. Лизиному полу было невыносимо холодно.\n”Ох уж эти мучения”, – пробормоло proposition тело и потянулось в сторону теплого Саши.

Подогреться никак не получалось. Одеяло, словно опытный вампир, вытягивало из Лизы последние остатки тепла,\nа простыня своей белизной и прохладой могла бы посоревноваться с ледяной поверхностью хоккейной площадки.\nОт шума пробудился Саша.

– Лизка, ты что так долго? – спросил сонный голос.

– Я действительно увлеклась чтением, – призналась Лиза, стараясь максимально приблизиться к нему.
Ей не требовалось ничего другого, как просто застыть на месте и ускорить развитие событий, провалиться
в сонОщущение холода охватило не только её физическое состояние, но и внутренний мир. Александр попытался развернуться лицом к Лизе.

– Не двигайся, пожалуйста, иначе мне будет холодно, – прошептала Лизавета и прижалась к его плечу.

– Лизонька, я знаю один прием, который быстро поможет тебе ощутить тепло. – Александр нежно, но уверенно повернулся к ней и заключил в объятия.

– Ты издеваешься? – в голосе Лизы звучала печаль. – Ты, наверное, не можешь понять, что когда мне холодно, твое поведение совсем не уместно. Я не в состоянии пошевелиться, мне даже дышать тяжело.

Осень только начиналась. Мелкий дождь постепенно перерос в более сильный и теперь настойчиво барабанил костяшками пальцев в окно. Люди, посапывая в своих кроватях, не желали впускать этого незваного гостя в дом. Ему здесь были не рады. Лизка ощутила себя такой же одинокой и непонятой в этом мире. Что здесь сложного – понять, что человеку холодно и хочется спать. Холодно, холодно, холодно – пронизывали дрожью. Спать, спать, спать – билась мысль.

– Лизунь, что случилось? – прошептал Сашка хриплым голосом и крепко сжал её, словно в тисках. – Ну, моя дорогая, ну говори…

Его объятия становились всё более крепкими. Лиза осознала, что в данной ситуации проще уступить, чем пытаться объяснить свою нежелание. Она послушно перевернулась на спину.

– Сашка прошептал ей прямо в ухо, что вскоре ей будет не просто тепло, а даже жарко, отчего у нее возникло неприятное щекотное ощущение.

Он потихоньку вошёл
в неё. Действия приобретали всё большую интенсивность и амплитуду. С каждым движением Саньки одеяло также немного поднималось вверх, обдавая тело Лизы новой волной прохлады.

– Дорогая моя, любимая, нежная моя! – повторял Санька в унисон своим движениям. А для Лизе казалось, что сложнее, чужже и горьче человека, чем он является для Сашки на данный момент – пожалуй, никто даже представить себе не может. Она ощущала себя предметом, который не только используют, но при этом поступают вопреки всем установленным нормам.

“Даже духовку разогревают до необходимой температуры, прежде чем поместить в нее пирог” – эта мысль промелькнула и растворилась в звуке скрипящей кровати.

В душе Лизы царила пустота и холод, в то время как Сашка прилагал максимум усилий.

“Когда же всё это закончится” – пронеслось в мыслях у Лизкиной.


Она распахнула веки и направила взгляд на потолок. Ночная тьма поглотила все окружающие предметы. “Это напоминает космос, – размышляла Лизавета,
– такая же темнота, пустота и холод. И астронавт уже почти ощущает невесомость.”- Сашка неуклонно приближался к
этому состоянию.

– Поругать его сейчас, чтобы он сильно расстроился и надолго потерял уверенность!”

Лизка отвернула голову в сторону, избегая поцелуев Сашки.

В порыве страсти Санька случайно задел рукой ночной столик. Звук указал на то, что с него упала фотография – их свадебное фото: счастливая невеста в белом и жених в черном костюме с радостным выражением лица – десятилетие назад.

Сашка увеличивал темп своих движений, затем пробормотал неразборчивые слова, несколько раз судорожно дернулся, расслабился и затих. Некоторое время они лежали в тишине.


– Я задыхаюсь, не могла бы ты, пожалуйста, перестать меня прижимать?” – с трудом выговорила Лизавета.

Санька перевернулся на бок, нащупал под одеялом её плечо и начал нежно гладить. Лизка не оказывала сопротивления, однако нарочито повернулась к нему спиной.

“Боже, какой кошмар” – подумала она и вспомнила, что сегодня уже произносила эту фразу, но по совсем иной причине. “Я его убью, как Варька убила ребенка! Вот завтра я это сделаю! Как же хочется спать… Хочется спать… спать, – так течет мысль, а вместе с ней и Лиза, и несчастная Варька и Антон Палыч. – Вот завтра… а сегодня спать, спать хочется…”