Но российская женщина по-прежнему лишена прав, как и многие годы назад. Проблема заключается в том, что ее положение не может не сказываться на роли материнства. Девочка, подвергшаяся насилию, не сообщает о преступлении, поскольку не осведомлена о своих правах и опасается позора и осуждения. Зачастую именно мать вынуждена обращаться в полицию. В структурах, сохранивших черты советского времени, она сталкивается с новым моральным унижением, поскольку сотрудник правоохранительных органов ведет себя с ней подобно злоумышленнику. Он просто не способен иначе. Психологическая травма усугубляется и становится более глубокой, и, не получив необходимой реабилитации, из этой девочки уже никогда не сформируется зрелая личность, морально …

Всё началось с того, что я сообщил ей тему своей дипломной работы. Моей собеседницей была довольно умная и прогрессивная журналистка из Иваново, и она проявила настороженность. Постепенно из ее речи стало складываться примерно следующее высказывание: “Такой хороший человек, и вдруг… Дипломная работа, посвященная гендерным проблемам”. Аня знакома с гендерными исследованиями (гендер – это термин, пришедший из английского языка и означающий “пол”), а точнее, она знает гендеристок, поскольку в Иваново находится крупный центр гендерных исследований. Ее отношение к этому центру можно выразить одним очень содержательным русским словом. Ранее мне уже приходилось слышать, что современные феминистки и те, кто считает себя учеными-гендеристами (в основном это женщины), либо не нашли реализации в семейной жизни, либо являются лесбиянками. Однако это не универсальное правило. Яркий тому пример Мария Арбатова (итак, мы завязали спор.

Однако, дорогие читательницы и читатели, приношу извинения за столь затянутое вступление. Именно с этого началась наша беседа о женских правах и обязанностях, в другой обстановке, в другое время, возможно, мы говорили бы о другом и с иных позиций. Но в тот момент в уютном московском клубе “Проект О.Г.И.” (деревянные столы, голые стены и низкие потолки) ваш покорный слуга – Александр Самышкин – говорил о правах женщин, а симпатичная ивановская журналистка Анна Семенова в ответ на это удивляла репликами, “которые не пристало говорить приличной девушке, особенно вслух”. Разговор, с точки зрения выбранного подхода к проблеме, получился весьма интересным (и спасибо Ане за это). Под рукой не было диктофона, поэтому я не могу гарантировать точность воспроизведения отдельных фраз, однако постарался сохранить основной смысл.

Ал.: Женщина как явление появилась у нас относительно недавно. На протяжении всей жизни ей приходилось нести на себе самую большую тяжесть, которую накладывало на нее общественный строй – бремя семьи. И следует отметить, что в России она продолжает нести его. В российской действительности бытовое пространство отдельного дома не распределяется между всеми членами семьи. Оно безоговорочно передается женщине: “Ты – женщина, а значит мой,
стирай, убирай!”

Аня: Неразумная женщина будет беспрекословно следовать этим указаниям. Однако, в целом, многое определяется объемом замечаний к жене или партнерше, как угодно назови ее. Кроме того, важен способ выражения этих замечаний. Если мужчина произносит жене: “Смой, убери!”, это проявление неуважения. Во всех остальных ситуациях это доставит удовольствие готовить еду, обустраивать уют в доме и создавать комфорт. Чувствуешь разницу? Лично я люблю готовить, хотя очень часто не до того.

Ал.: Вот именно, сейчас это не самое главное. Рассмотрим конкретный пример. В моей семье оба родителя трудоустроены – и мама, и отец. Правда, отец, по возвращении с работы домой, падает на диван и погружается в мир отечественного телевидения. А мама, сколько я себя помню, возвращается с работы, уставшая и обремененная сумками, и сразу начинает готовить. На плечи мамы всегда возлагались заботы о поддержании порядка и успеваемость в школе. Я пережил непростой подростковый период, в том числе имел столкновения с полицией. Отец принимал участие в моем воспитании, когда требовалось строгое порицание.


Я не хочу, чтобы моя жена столкнулась с подобной ситуацией, и сделаю все возможное, чтобы она ее избежала.

Аня: К сожалению, это считалось обычным явлением. В советской семье превозносился мужчина, что часто происходило в ущерб благополучию и жизненной силе женщины. Это обусловлено просто – мы пережили войну и ощущалась острая нехватка мужского населения. И наши родители росли в тех самых семьях, где мужчины были, мягко говоря, не породистые. В результате матримониальные образцы для подражания были прекрасно скопированы и перенесены в их семьи. Сейчас ситуация изменяется.

Ал.: Вероятно, но в России женщина по-прежнему лишена многих прав, как и десятилетия назад. Проблема заключается в том, что это отсутствие прав негативно сказывается на роли материнства. Изнасилованная девочка не заявляет на насильника, потому что не знает своих прав и боится позора и осуждения. И часто за руку в милицию ее тащит мать. В по-прежнему совковых органах она получает очередную порцию морального унижения, потому что мент работает с ней так же, как с рецидивистом. По-другому не умеет. Психологическая травма уходит глубже и становится сильнее, а, не пройдя реабилитацию, из этой девочки уже никогда не вырастет здоровая в моральном и физическом плане мать. Полноценной женщиной она тоже уже не будет. Секс – как повинность на всю оставшуюся жизнь. Можно обвинять мужчин, но по-настоящему в этом виновно общество, в котором растет ребенок.

Аня: Уже давно говорится о том, что большинство жертв насилия нередко сами провоцировали создание критической ситуации. И если не идеализировать ее и не рассматривать девочку как существо бедное и несчастное, можно заметить, что идеалом для нее был взрослый совратитель-интеллектуал. Это статистика – каждая вторая городская девочка о подобном мужчине мечтает. По-детской своей дурости. Она себе плохо представляет последствия, в ее голове такой мужчина – носитель чистого и высокого чувство, даритель драгоценностей и цветов, при этом он не испытывает естественных сексуальных позывов. Для каждой Лолиты существует свой Гумберт. Насилие в данном случае является следствием стремления к самоутверждению. “Хотела все, как у взрослых!”

Ал.: По твоему мнению, женщина несет личную ответственность за все трудности, с которыми сталкивается?

Аня: Только в той их части, где она не хочет думать.

Ал.: Суть в том, что интеллект – это свойство, распределённое неравномерно. Одни обладают им, другие – нет, это предопределение. Однако это не значит, что правом на самоопределение обладает лишь человек, способный мыслить. Права должны быть доступны каждому.

Аня: Это уже утопия.

Ал.: …А как же женская солидарность?

Аня: Это всего лишь миф, не более. Как и представление о мужской солидарности.

Такие вот у нас откровения. Однако, хотелось бы узнать мнение специалиста, ведь в ходе обсуждения, а точнее – спора, были обозначены лишь общие проблемы. Мы обратились к аналитическому психологу Марине Селезневу с просьбой их прокомментировать:
“Словами Александра и Анны можно считать правдивыми. Разумеется, не следует доходить до крайностей, говоря о правах женщин. Мужчины также пострадали от влияния истории. Тем не менее, по имеющимся данным, городская женщина тратит на ведение домашнего хозяйства до 30 часов в неделю, в то время как мужчина – всего 10. В качестве возражения в данном случае нередко приводят тот факт, что мужчина зарабатывает значительно больше, чем женщина, а потому ему полагается заслуженный отдых перед диваном, по словам некоторых, я обеспечиваю финансово и тружусь больше, а моя работа кажется менее сложной. Это действительно так, однако, из семейного бюджета на мужчину расходуется больше средств, чем на женщину. Проведите сравнительный анализ в своей семье, и вы убедитесь в этом. Стоимость товаров, ориентированных преимущественно на женщин, таких как швейная и вязальная машинка, кухонный комбайн и прочее, ниже, чем стоимость мужских развлечений, например, магнитофона, телевизора, видеокамеры. Об автомобиле я уже не говорю. И с одеждой разница тоже ощутима. Хотя дамы нередко берут количеством предметов одежды.

Вопрос подростковых сексуальных домогательств требует особого внимания, поскольку затрагивает деликатную тему. Важно понимать, что у девочек и юношей существуют разные представления о сексуальности. В период полового созревания, когда формируется сексуальность, девочка не испытывает потребности в сексуальном самовыражении. Она физиологически не готова к оргазму. Однако нередко ее нужды в проявлении нежности, заботы и внимания ошибочно интерпретируют как стремление к физической близости.

Мальчику нужен секс, девочке – словесная нежность, эротические, но не сексуальные переживания. Девочка находит способ удовлетворения своих потребностей в любви, “идет на слово”, а мальчик на “зов плоти”. И по этой причине девочка с готовностью следует указаниям более старшего человека, обладающего определенными навыками воздействия. Безусловно, это может выглядеть как непроизвольное подталкивание к действию. Поэтому крайне важно работать с ребенком в период с 11-12 до 17-18 лет, объяснять ему что-либо, а родителям не опасаться обсуждения вопросов, которые обычно считают табуированными почаще обращаться к психологам, так сказать, для профилактики.”