Я предвидела: сейчас он задыхается, нагреваясь, словно утюг, затем внутри у него все закипит. Подгоняя себя, он снова бросится по знакомым путям, постоянно увеличивая темп, а дальше, не выдержав, начнет выбрасывать обжигающий пар, полетят брызги кипятка, и, наконец, раздастся оглушительный сигнал. А я в этот момент спрячусь в его мусорную корзину и там начну тихо посыпать себя пеплом от его сигареты? Совсем не так! Я не стала ждать, пока он разожжется. И когда начальник немного утих, набирая в легкие воздух, чтобы презрительно фыркнуть, …

Это непрестанное желание обрести независимость и достичь совершенства. Неужели оно нерушимо? Я испытываю неприязнь, когда на меня кричит начальство.
Раньше я вся съеживалась, стараясь уменьшиться до невероятных размеров, чтобы спрятаться в укромном месте, словно насекомое. Надежда была на то, что такое незаметное существо никто не заметит. Такая стратегия была вполне уместна для человека, который никогда не стремился к удобному креслу или тяжелой работе. Пусть другие берут на себя ответственность и решают сложные задачи, а я, тихонько напевая, буду создавать свои небольшие и красочные проекты на рабочем столе. Пока строгий взгляд руководителя не заставит документы задымиться. Тогда остается лишь быстро и незаметно раствориться
в воздухе как фея Моргана. Если нет человека, то и проблемы как бы
нет. И трубить по этому поводу незачем. А завтра, ровно в 8.00 я вновь
прибуду на планерку с невинностью во взоре?

Мои дорогие коллеги, видя, что я по своей натуре не склонна к негативу, радуются моим успехам, активно выражают возмущение, когда я оказываюсь в неблаговидном положении перед руководством, и охотно помогают в рабочих вопросах. Однако, это происходит только в пределах нашего небольшого кабинета, где работают шесть человек, увлеченных своей деятельностью. А в большом зале для совещаний никому не приходит в голову поддержать меня, выступив против начальства. Я это понимаю. И снова становлюсь незаметной.

Удивительно, но сотрудники, которых считают фаворитами и лучшими, и которым полагаются персональные кабинеты с мягкой мебелью, современными компьютерами и жужжащими телефонами, ничем не превосходят меня. Причина проста: их ошибки остаются незамеченными. Эти недочеты будто бы попросту не существуют, даже когда компания из-за действий “любимчика” терпит убытки в судебных тяжбах на миллионы долларов. Руководство рассматривает это как неизбежные издержки, нежно похлопывая по голове своего подопечного и награждая его еще одной крупной денежной премией: “Ах, дорогой мой, ты
пережил такой стресс, когда на тебя подали в суд?”

Ну, а я что? Молчу, на все соглашаюсь и киваю головой.
Можно издеваться сколько угодно и применять на мне недозволенные приемы.
Все, достаточно… Что же мне использовать в качестве оружия? Крик? Это не сработает. Они в этом преуспевают, перещеголяют. Истерику? Это им тоже хорошо знакомо, да и только порадуются. Я не умею творить зло. Значит, необходимо найти то, чего у них нет и никогда не будет. И я знаю, что это такое?

Улыбка! Да, нормальная
человеческая улыбка. Добрая, теплая, радостная, искренняя, проявляющая понимание и сочувствие?

События развивались стремительно и неожиданно.
Очередной вызов на ковер. Начальник, подобно блестящему и мощному поезду, медленно тронулся с места, с достоинством и расстановкой, словно нехотя, начал произносить слова: “Я ознакомился с вашим проектом и пришел к выводу, что вы недостаточно уделили ему внимания”. Я предвидела: сейчас он начнет проявлять признаки раздражения, словно нагреваясь, затем внутри него все закипит. И, разгоняясь, он вновь придержится привычного сценария, увеличивая темп, а после, не выдержав, начнет выплескивать гневные замечания, обжигающие словеса, и, наконец, издаст резкий, пронзительный звук. А я в этот момент спрячусь в его урну для бумаг и там начну молча посыпать себе голову пеплом от его сигареты? Ни в коем случае! Я не стала ждать, пока он выплеснет свой гнев. И когда шеф слегка затих, набирая воздух для презрительного вздоха, я улыбнулась ему! Ласково и ясно, словно солнце на рассвете, смело глядя прямо в глаза. Начальник замер на полувздохе, приоткрыв рот. “Вы совершенно правы!” – радостно воскликнула я, словно играя ярким флагом улыбки. “Однако”, – ах, с каким удовольствием я произнесла это слово, словно легко и непринужденно срывая тяжелые шпалы и рельсы с оглушительным взрывом. Если бы вы предоставили мне оборудование вовремя, не пришлось бы сегодня искать альтернативных партнеров для моего проекта. Кроме того, у компании появились бы новые перспективы, если бы я работала на более современном компьютере. Также необходимо было бы обновить дизайн, попробовать использовать новые технологии…

Я улыбалась, теперь уже с некоторым превосходством, чуть снисходительно, подобно любимой учительнице, беседующей с учеником-отличником. И менторским тоном, резкими жестами, я показала, какие финансовые выгоды ждут фирму благодаря реализации моего проекта. Начальник не отвечал. Он был ошеломлен и, казалось, уменьшился в росте. Он сидел в своем кресле, погруженный в глубокие раздумья. Ну, а пока он приходил в себя, я с достоинством и победной улыбкой покинула помещение.

Он больше не пытался кричать на меня. Другие, конечно, пробовали, но на моем лице снова появилась улыбка. Я изменилась. В душе поселился покой – огромный и теплый. Я с удовольствием дарила его всем окружающим. Мои коллеги
в кабинете встречали меня с радостью. Я стала почти душой компании.

А что насчет руководства? Кажется, они перестали обращать на меня внимание. Я словно исчезла из поля их зрения. Ни мои сильные стороны, ни слабости, ни успехи, ни промахи больше не становились предметом обсуждения на еженедельных собраниях. Начальник вообще прекратил приглашать меня к себе. Он стал лично посещать наш кабинет, когда возникала необходимость дать какие-либо указания. Иногда он связывался со мной по телефону, ограничиваясь исключительно рабочими вопросами. Я пыталась поддерживать с ним неформальную беседу, рассказывала анекдоты, интересовалась его здоровьем и жизнью семьи. Но он просто не желал устанавливать контакт. Ограничивался стандартными ответами и никак не проявлял человеческого тепла.

Мне не повысили заработную плату. Новый компьютер тоже не выдали. И, в целом, я чувствовала себя так, будто смотрю на происходящее сквозь толстое стекло, в полной безопасности. Я наблюдала, кто кого перегрызет и не подавится. Кто кому подсунет яд. И спокойно выполняла свои обязанности. Вокруг поспешно суетились мои взволнованные и подавленные коллеги. А меня не привлекали интриги и борьба за власть, которая внезапно вспыхнула в нашей организации с невиданной интенсивностью. Начальники стали ссориться уже между собой. А я, напротив, наслаждаясь тишиной и неожиданной свободой, могла делать все, что пожелаю. Опоздать на совещание: теперь все равно никто этого не заметит. Отлучаться в рабочее время по своим срочным делам, ведь я в любом случае прекрасно справляюсь с работой.

Неожиданно партнеры по проекту сделали мне заманчивое
предложение – перейти к ним, предоставив им все свои идеи. Предложенные условия были очень привлекательными, и я приняла их. Руководству больше не были важны ни прибыль, ни сам проект, они оказались погрязшими во внутренних конфликтах. Сейчас я с удовольствием работаю на новой должности. У меня есть нечто большее, чем просто новый компьютер и удобный диван в кабинете – у меня есть собственное небольшое дело, которое приносит удовлетворение не только мне, но и трем моим коллегам. Что касается прежней компании, то она теперь распалась на две части, возглавляемые одним из бывших руководителей каждой из них. Они распределили между собой своих родственников и знакомых, избавившись от перспективных сотрудников. А мой непосредственный начальник, отличавшийся любовью к громким выкрикиваниям в адрес подчиненных, остался без работы. В настоящее время он находится в Израиле и работает ночным сторожем в супермаркете. Я не испытываю злорадства, просто жизнь иногда преподносит неожиданные повороты. Кстати, совсем недавно оба бывшего руководителя начали поочередно настойчиво звонить мне с приглашениями на работу. Но я ни при каких условиях не соглашусь вернуться к ним.