Проходит некоторое время, я заканчиваю видеть сон, после чего его рука начинает тихонько побуждать меня: “Ленушка, завтрак готов. Пойди умывайся”. Я открываю глаза и вижу своего мужа, смотрящего на меня, как отец на непослушную дочь: с любовью и упреком. Он, безусловно, прав, – по утрам я выгляжу ужасно. Я тянусь к халату, но меня останавливают: “Зачем? Иди как есть. А я тебя провожу”. В ванной мы немного задерживаемся, а когда я подхожу к столу, там уже дымятся тарелки и готов кофе. Я бросаю взгляд на раковину: она чистая и пустая. “Я приготовил рисовую кашу. Подойдет?” Я киваю, начинаю есть, он подливает мне в кофе …

Сквозь сон я осознаю, что наступило утро. Открываю глаза – за окном царит темнота. Можно еще поспать. Прижимаюсь к спящему рядом плечу, и вдруг раздается резкий звон. Моя маленькая дочка кричит так громко, что это может разбудить даже покойника. Я жду, пока она успокоится, переворачиваюсь на другой бок и снова, сквозь сон, слышу…
– Лен, вставай.

– Нет, – отвечаю я, пристраиваясь в укромном уголке между его рукой и боком, – ты начал первым.

– Ещё час я могу поспать, – прозвучал голос, словно из другого мира.

– Я не смогу подняться без посторонней помощи, – говорю я и снова засыпаю…

Проходит некоторое время, я заканчиваю видеть сон, после чего его рука начинает осторожно трогать меня: “Ленушка, завтрак готов. Пойди умывайся”. Я открываю глаза и вижу своего мужа, который смотрит на меня, как отец на непослушную дочь: с любовью и упреком. Он, безусловно, прав, – по утрам я выгляжу ужасно. Я тянусь к халату, но меня останавливают: “Зачем? Иди как есть. А я тебя провожу”. В ванной мы немного задерживаемся, а когда я подхожу к столу, там уже пахнут тарелки и готов кофе. Я оглядываю раковину: она чистая и пустая. “Я сварил рисовую кашу. Подойдет?” Я соглашаюсь, начинаю есть, он добавляет мне в кофе ванильное молоко.
– Ты сосиску будешь?
– Нет, ешь сам.
– Давай пополам.
– Давай.

– включаю диск с музыкой Шер, достаю мясо из морозилки и кладу его размораживаться. Пора подумать, что приготовить. На холодильнике лежат две кулинарные книги. Решено: жареное мясо и рис с овощами. Ставлю воду для риса, достаю рис, нарезаю лук. Джеська не отходит от меня. Что ж, ей тоже достанется кусочек. Пока рис варится, а мясо оттаивает, иду умываться. Протираю пол в коридоре, споласкиваю руки, режу мясо, выкладываю на горячую сковороду, добавляю масло, уксус, перец и соль. Так, нужно еще салат нарезать. Шер страстно поет, я подпеваю, поглядывая на часы. Ну вот, к его приходу все будет готово. Снова звонит телефон. Мама.
– Не разбудила?

– Мам, сегодня среда, у Кости сегодня вечерняя группа. Он появится только через двадцать минут.
– Ну, как у вас?
– Все хорошо, мам. Все просто здорово.

Рис почти готов, я проверяю его, добавляю еще укропа и выключаю огонь под сковородой с мясом. Слышу, как хлопнула дверь в подъезде, и я быстро бегу в ванную, где наспех приглаживаю растрепанные волосы. Затем я прижимаюсь к его шее, ощущая прохладу и легкий аромат “жиллетовского” геля для бритья.

Он не использует одеколон, и я намеренно не дарю его: я одна наслаждаюсь его ароматом.
– Какая ты теплая!

Снимаю с него куртку и прижимаюсь лицом к его рубашке – фланелевой, мягкой, она от меня.
– Ленуш, а поесть что-нибудь есть?”
Я веду его на кухню, жду комплимента и получаю его: “Какая ты у меня молодец”.
Он пробует мое творчество на вкус, а я понимаю, что сама уже напробовалась, пока готовила. Он поднимает глаза:
– А ты уже ела?
– Я не хочу.
– Точно? А то давай, мне столько много.

Я качаю головой, опираюсь подбородьем на сложенные руки и вспоминаю фразу, где-то подслушанную: “Наибольшее удовлетворение женщина получает, наблюдая за тем, как её любимый мужчина вкушает приготовленное ею блюдо”.

Сон снова берет свое, я складываю посуду в раковину – пусть повисит до утра. “Устала?” Я киваю, укутываюсь под одеяло, привычно прижимаюсь к нему, теплому и родному. Его руки обнимают меня, его губы скользят по мне. Я на несколько минут отключаюсь от внешнего мира. Слышу шепот:
– Ленуш, я там две рубашки отложил, постираешь?
– Ладно.

Мне совершенно не нравится эта стиральная машина.

На часах полтора. До сна осталось пять часов. Утром предстоит снова недосыпать.
– Елена Юрьевна, что желаете на завтрак?

– Константин Николаевич, не принципиально, что вы приготовите.
Я закрываю глаза и вижу сны…