Сразу после назначения на должность программного директора он уволил одного из самых талантливых наших коллег с должности музыкального редактора, объяснив это тем, что не может быть двух руководителей. Не самый лучший старт, согласитесь? После этого последовали и другие увольнения, вызывавшие напряженность на планерках, придирки и постоянное прослушивание эфира. Каждый звук и каждый микс подвергались пристальному вниманию. Редактор с каждым днем все больше напоминал радиолюбителя. Он, простите, не отходил от плеера даже во время посещения туалета.
История с прологом, эпилогом и выводом.
Более четырех лет назад все начиналось. Тогда я, будучи студенткой филологического факультета, загорелась желанием работать на радио и, тщательно все обдумав, предприняла попытку воплотить эту мечту в реальность. В то время в нашем провинциальном городе функционировало четыре радиостанции, что предоставляло достаточно возможностей для начала работы. После взвешивания всех преимуществ и недостатков я решила попробовать себя на недавно открывшейся радиостанции. И к моему удивлению, меня приняли. Причина моего удивления заключается в том, что.
В столице в середине девяностых количество радиостанций было огромным, в то время как в небольших населенных пунктах они только начинали развиваться. Каждый, кто выходил в эфир, будь то ведущий новостей или диджей, был известен по своему голосу. Письма приходили в большом количестве, а желающих выразить свое уважение лично тоже было предостаточно.
Работа меня радовала
Мне посчастливилось познакомиться с группой увлекательных и амбициозных личностей. Пожалуй, это можно было назвать командой. Однако я не хочу утверждать, что все было идеально, отношения в трудовом коллективе складывались хорошо. Были конечно и ссоры, и передряги, было «сливание» неугодных, но тогда меня это не касалось. Я была в фаворе. Я еще не понимала, что постоянно быть любимицей невозможно.
Новый начальник
Придя к власти благодаря нашей поддержке, новый руководитель полностью забыл о своих обещаниях и начал формировать эфир по своему усмотрению. Любые возражения игнорировались. Более того, при подготовке к эфиру следовало отбросить собственные мысли. Самодеятельность была нежелательна. Чтобы облегчить работу, вывешивались памятки, вероятно, предназначенные для тех, кто не до конца понимает суть происходящего. На больших листах бумаги тщательно прописывалось каждое слово, и вскоре эфирная студия напоминала прачечную: повсюду висели информационные подсказки. Первой, кто выразила недовольство подобными изменениями, была я. Вскоре я заступилась и за друга, который полгода самостоятельно готовил эфиры, составлял плей-листы и отвечал за музыкальное оформление радио. Он был настоящим мастером на все руки. Человек искренне усердствовал и посвящал радио все свое время. Однажды его мать, позвонив в студию, поинтересовалась: «А где мой сын?»
Позднее начали ограничивать мою творческую свободу и индивидуальный подход к работе. То, что ранее считалось ценным и получало поддержку, теперь оказалось недопустимым. Я должна признать, что была в растерянности после этого отношения в трудовом коллективе. четыре года назад, когда я только пришла на радио, этот человек помогал мне формировать индивидуальный стиль, учил быть особенной и узнаваемой, находить свой подход к эфиру, а теперь… Разговор с редактором едва не перерос в спор. В пылу момента я заявила, что намерена продолжать работать в привычном формате и не желаю становиться безликой частью системы. В ответ последовало предупреждение: если я не готова следовать установленным правилам, то лишусь работы. Я согласилась. Тогда я осознала, что это лишь начало череды событий.
Когда рост останавливается, приближается завершение. Я исключила себя из графика и начала искать новую работу. Но все пошло не по плану. Внезапно наш директор пришел и весьма деликатно объяснил, что мы оба поторопились, и что необходимо остаться, иначе что будет с радио без меня. Сам редактор не был способен на подобный разговор. Остаться я, конечно, осталась, но когда поступило предложение занять должность редактора новой газеты, я не смогла отказаться. Новой должности мне не простили. Впрочем, моя новая работа была не единственной причиной недовольства начальства. Я успела поработать на телевидении. Люди начали узнавать меня на улицах. Количество звонков возросло. Такой успех оказался для меня неожиданным.
Постепенно меня стали исключать из эфирного расписания. Сначала количество моих выходов снизилось с пяти до четырех, затем до трех, потом до двух… Фактически, никаких нареканий относительно качества моих эфиров мне не высказывали. Однако начальник, всегда отличавшийся нерадостным видом, перестал здороваться и делать какие-либо замечания относительно эфира – меня просто игнорировали. Тем не менее, такое отношение к моей работе имело значительные преимущества. Я вела эфир, руководствуясь собственным видением. Это нельзя было назвать плохим подходом, просто он не соответствовал требованиям нового редактора.
Приняв решение, что полутора лет испытаний для него вполне достаточно, а мне пора окончательно сменить место работы, я решила уйти. Я не была единственной, пострадавшей от эксцентричности моего руководителя. Несколько человек уже прошли через подобное испытание на прочность. Однако, пока ты слышишь о подобных ситуациях из рассказов других, ты на самом деле мало что о них знаешь. Зато сейчас все мои друзья здоровы и счастливы. Так что еще не ясно, кому из нас повезло больше.
Завершив работу над последним эфиром на радио, я собрала самых близких друзей, и мы отлично провели время за бокалом вина и пирожными. Так много теплых слов было сказано в мой адрес, что слезы не могли не появляться. Это значительно облегчило мой уход, поскольку для женщины важно не держать все в себе, а выговориться, поделиться переживаниями, и тогда станет легче.
Потеря работы
Потеря работы, к которой испытываешь теплые чувства, может стать серьезным стрессом. Однако стресс не всегда негативен. Я покинула место, где работа перестала приносить удовольствие, где она постепенно отчуждалась от меня. Самое главное, после всех этих отношений в трудовом коллективе, я никого не обвиняю, я испытываю сочувствие к тем, кто не смог принять мои способности, а винит в этом собственные недостатки. Зачем печалиться? Мне это неприятно, в то время как для моего прежнего руководителя (если бы он знал, с каким удовольствием я использую это слово) мои опасения не имеют значения. Я нахожу много положительного в произошедшем: теперь я могу позволить себе поспать до 10 или 11 утра, а не спешить на всех скоростях через весь город к шести утра, чтобы выходить в эфир, едва просыпаясь и собирая мысли по ходу дела.
В моей жизни действует одно изречение, которое я услышала много лет назад: «в любом, даже самом неприятном событии, можно найти что-то хорошее – это возможность получить ценный опыт». Психологи, в свою очередь, часто утверждают, что события не бывают исключительно плохими или хорошими, а приобретают такую окраску, которую им придаём мы сами.
Я теперь понимаю, что значит покидать любимую работу. Однако, признаюсь, я бы не пожелала пережить подобное снова.
