С приходом его на должность програмного директора первым делом уволили самого талантливого нашего коллеги с поста музыкального редактора. Причину назвали: «Два человека не должны быть капитанами». Вскоре последовали еще увольнения, портившие нервы планерки, придирки и непрерывное слушание эфира. Замечалось каждое слово, ловился каждый микс. Господин редактор становился с каждым днем все больше похожим на радиоманьяка. С плейером он не расставался даже заходя в уборную.
История с прологом, эпилогом и выводом.
Более четырёх лет назад, будучи студенткой филологического факультета, я захотела работать на радио. Тщательно обдумав, попыталась осуществить мечту. В нашем городке тогда было четыре радиостанции, поэтому мест для работы хватало. Взвесив все плюсы и минусы, решила попробовать силы на недавно открывшейся станции. К своему удивлению, прошла.
В столице в середине 90-х радиостанций было много, а в маленьких городках это средство массовой информации только начинало расти. Каждый выступавший в эфире, будь то ведущий новостей или ди-джей, был узнаваем по первым словам. Приходили письма десятками, желающие лично выразить свое уважение тоже были.
Работа меня радовала
С группой интересных и амбициозных людей мне посчастливилось познакомиться. Могли смело называть себя командой. Впрочем, не всё шло гладко. отношения в трудовом коллективе Отношения складывались неплохо. Были, конечно, разногласия и неприятности, даже случались чистки, но всё это меня не затронуло.
Новый начальник
Новый начальник, придя к власти с нашей помощью, нарушил обещания и начал строить эфир по собственным представлениям. Возражения игнорировались. Надо было забыть все мысли перед выходом в эфир. Никакой самодеятельности. Для облегчения труда появились подсказки, вероятно, для тех, кто «с бронепоезда». На белых листах бумаги расписывалось каждое слово, и через пару недель студия напоминала прачечную: везде висели информационные «простыни». Первой возмутилась я, а затем и друг, который полгода вел эфиры, составлял плей-листы и занимался музыкальным оформлением. Человек все делал сам, искренне старался и жил на радио. Однажды его мама позвонила в студию и спросила: «А сын дома?».
Моей творческой инициативе и неповторимому стилю работы начали противостоять. То, что прежде ценили и поддерживали, теперь объявляли запрещенным. Я пребывала в растерянности от такой ситуации. отношения в трудовом коллективеЧетыре года назад, придя на радио, этот человек учил меня быть неповторимой, узнаваемой, иметь свой стиль ведения эфира, а теперь… В разговоре с редактором он грозил перейти в перебранку. В запале я сказала, что буду работать так, как было раньше, и не хочу превратиться в винтик в машине. На это последовал ответ: если не так, как ему хочется, то вообще не буду работать. Я согласилась. Тогда поняла, что это ещё не конец, а только начало для него.
Завершение роста предвещало конец. Я удалила себя из расписания и стала искать новое место работы. Однако директор внезапно появился и тактично объяснил, что мы с ним оба погорячились, остаться нужно, иначе радио без меня не будет. Сам редактор такой беседы вести не способен. Я осталась, но когда предложение стать редактором новой газеты поступило, отказа не последовало. Новой должности не простили. К тому же, новая работа была не единственной причиной недовольства начальства. успела поработать на телевиденииНа улицах меня стало узнавать больше. Звонков становилось всё больше. Такого успеха раньше не было.
Меня постепенно исключали из эфиров. Сначала их число снизилось с пяти до четырех, потом до трех, а затем и до двух. По поводу качества эфира претензий не выдвигали. Но вечно угрюмый начальник перестал приветствовать, делать какие-либо замечания по эфиру, просто игнорировал.
Впрочем, такое отношение к работе имело свои преимущества. Я вела эфир так, как считала нужным. Нет, это не было плохо, просто стало более свободным, чем того требовал новый редактор.
Уйдя после полутора лет испытаний, я сменила место работы. Ещё несколько человек прошли через подобное перед мной. Но пока ты не испытал это на себе, ничего не знаешь. Мои друзья сейчас в порядке, так что кто кого застарался?
Завершив последний радиоэфир, я собрала близких друзей. Мы весело провели время за вином и пирожными. Так много добрых слов было сказано в мой адрес, что слезы не успевали просыхать. Это очень хорошо облегчило мой уход. Ведь для женщины важно не держать все внутри, а выговориться, поделиться горем, чтобы оно с плеч сошло.
Потеря работы
Особая утрата любимого дела — стресс. Но стресс не всегда отрицателен. Я оставила не то, что любила, а то, что день за днем становилось всё более чужим, неприближенным. Самое главное, после всего этого… отношений в трудовом коллективеЯ никому ничего не предъявляю, сочувствую тому, кто не смог простить моих дарований, а себе – простоты. Зачем печалиться? Это плохо для меня, но бывшему руководителю (как с удовольствием пишу это слово!) мои чувства ничтожны. В произошедшем много приятного: могу теперь лежать до 10-11 утра, а не мчаться через весь город к 6 часам утра на эфир, на ходу продрав глаза и собирая мысли в кучку.
В жизни руководствуюсь правилом, услышанным давно: даже в негативном есть плюс — накопление бесценного опыта. Психологи же полагают, что событие не бывает минусовым или положительным, а таким, как мы его интерпретируем.
Теперь я понимаю, что такое уход из любимого места работы. Честно говоря, повторить этот опыт не хотелось бы.
