
Прогуливаясь по Ноттинг Хилл, возникает ощущение, что вот-вот из-за угла появится Джулия Робертс или Хью Грант. Здесь можно найти абсолютно все! Это, своего рода, огромный комиссионный магазин. Жители этого района поражают своей экзотичностью: их внешний вид порой ошеломляет. Например, можно увидеть афроамериканцев с длинными дредами, которые прячут концы в карманы, чтобы они не касались земли. А вот молодые люди, которых я сначала приняла за представителей ЛГБТ-сообщества, оказались кибер-панками. Они слушают Мэрлин Мэнсона, используют черную косметику для макияжа глаз, губ и ногтей, носят длинные волосы и кожаные плащи …
…Следует отметить, что были два европейских города, посещение которых не вызывало у меня особого желания: Париж (который, кстати, “оправдал” мои ожидания) и Лондон. Причин для этого я не увидел: просто не захотелось – и это главное!
Я всегда хотела, чтобы мои друзья возвращались с восторженными рассказами, моя сестра Ленка уже четыре года проживает там, а поездки в Лондон мне никогда не были особенно интересны”…
Стремление посетить это место возникло после знакомства с Сергеем Сакиным, известным как Спайкер, который почти что стал “Последним героем”. Спайкер сообщил: “Мы с Собаккой получили премию “Дебют” в номинации “Большая проза”.
– О чем заключалась тематика его масштабных произведений? – поинтересовываю я.
– Да о том, как мы с Собаккой в Лондон ездили…
– Лондон, – протянула я…
– “Больше Бена”, – кивнул Спайкер.
Повесть “Больше Бена” я прочитала менее чем за полтора часа. “Хм, – подумала я, – интересно, что если…?” А тут еще и любимый автор, Погарский, разжег мое воображение: “Лондон, магнолии, английские пабы, выпиваешь пинту пива за фунт и сочиняешь стихи на обрывках бумаги…” и передал мне книжку с лондонскими воспоминаниями. “Великобритания зовет!” – решила я. Ленка училась в Лондоне в прошлом году. Нельзя было упускать ни единой минуты! “Коккис! – написала я на следующий день – Отправляй приглашение!” Коккис (так нас с сестрой звали с детства) была очень быстро реагирует, и уже через неделю полугодовая виза в Соединенное Королевство появилась в моем паспорте.
Коккис ждала меня в аэропорту Хитроу, помогла сесть в красный двухэтажный автобус и отправила в лондонские районы, которые она уже успела полюбить.
В Москве снег таял неохотно, а Лондон был наполнен ароматом желтых нарциссов. Мимо проезжали футбольные поля – наступившее воскресенье вызвало выход на игру всех мужчин Лондона. Полицейские в касках шли пешком или скакали на лошадях, над ними проносились черные кэбы (такси)…
С самого начала ощущался неповторимый колорит Лондона, который вызывал искреннее восхищение. Утомлённая однообразием лиц, характерных для многих европейских стран, я была рада отметить, что облик Лондона существенно отличается от них.
Оставляю сумки в просторной квартире, которую Ленка арендует вместе с гречанкой Александрой и финкой Майей. Она расположена на втором этаже пятиэтажного дома, в трех минутах ходьбы от Гайд-парка. Я дарю девушкам сувениры из России, а Ленке – зеленые серьги-кольца. “Знаю, где их оценят”, – мгновенно реагирует сестра, он надевает их и тащит меня на Портабеллу – блошиный рынок в районе Ноттинг Хилл. Те, кто видел одноименный фильм, понимают, о чем речь. Прогуливаясь по Ноттинг Хилл, ожидаешь, что из-за угла появится Джулия Робертс или Хью Грант. Здесь можно найти практически все! Это своего рода огромный комиссионный магазин. Местные жители очень колоритные: их внешний вид порой поражает воображение. Вот негры с дредами, достигающими пола, концы которых прячут в карманы, чтобы не пачкать землю. А вот молодые люди, которых я сначала приняла за представителей ЛГБТ-сообщества, оказались кибер-панками. Они слушают Мэрлин Мэнсона, подкрашивают глаза, губы и ногти в черный цвет, носят длинные волосы, кожаные плащи и сапоги на высокой платформе. И главное, в Лондоне всем безразлично, как ты выглядишь, никто не смотрит, не перешептывается и не указывает на тебя пальцем. “Знаешь, как я однажды вышла за кофе? Надела пижаму, накинула пуховик, на ноги – тапки, и никто не обратил внимания”, – уже ничему не удивляется Ленка.
“Как насчёт посещения шекспировского театра “Глобус”? Он был полностью восстановлен”, – предлагает Коккис. Он ведёт нас в театр, находящийся на берегу реки Тэмзы, усаживает на деревянные скамьи и спрашивает:
– Что вы видите?
– Театр круглый – отвечает народ.
– Exactly!!! Что еще?
– Театр на открытом воздухе!
Сфотографироваться на сцене не разрешили – говорят, у артистов примета плохая. Они ноги после этого ломают. В общем, получили “колоссальное удовольствие” всего за 6,5 фунтов (примерно 10 баксов).
Продолжаем прогулку вдоль набережной. Присаживаемся на скамейку, на которой прикреплена табличка с надписью “Всем необходимо пространство для размышлений”. Как когда-то прозвучало в песне Цоя “Восьмиклассница”: ” Многозначительно молчим, и дальше мы идем гулять…”.
Непосредственно возле London’s Eye, недавно установленного колеса обозрения, я встретил Мурата Насырова. Похоже, мальчик передумал и больше не желает в Тамбов, предпочитая Лондон, “чики-чики-та”. К счастью, в отличие от Тамбова, в Лондон авиарейсы выполняются ежедневно.
Вдоль реки Тэмзы расположен океанариум. На первом этаже представлена экспозиция Сальвадора Дали. Однако сюрреалистические элементы в духе Дали только начинаются – по залу прогуливается молодой человек с одним глазом. Причем, нет даже признаков второго глаза: не шрама, ничего – лишь пустая глазница, покрытая кожей. Это выглядит жутко. “Поторопимся в подвал!” – говорю я. Там заканчивается сюрреалистичная экспозиция Дали и начинается брутальный Пикассо.
“Я с тобой в музей Тюссо не поеду! Я уже там была, да и мне нужно поработать”, – Ленка, студентка Лондонского университета, изучающая графический дизайн и подрабатывающая в магазине “Кристиан де Лакруа”, отпустила меня, не дав до конца объяснить. Я иду одна. Музей Мадам Тюссо не вызывает у меня особенных эмоций. Особенно неудачными получились попытки наших соотечественников повторить дело старушки, создававшей восковые фигуры. Тем не менее, “Мама! Ленин!” – с восторгом восклицает какая-то черноволосая девочка. Я оценивающе смотрю на вождя: не очень похоже.
Неподалеку, всего в нескольких кварталах от Тюссо, на Бейкер-Стрит расположен Музей Шерлока Холмса. Координаты музея я получаю от самого Шерлока, который спокойно гулял по улице в клетчатом пальто и попыхивающего трубкой. Здесь мне импонирует значительно больше. Я примеряю кепку известного детектива, устраиваюсь в удобное кресло возле камина и подношу к глазам лупу – замечаю огромное количество отпечатков пальцев. Задает вопрос, сколько людей в мире уже прочитали и продолжают читать в настоящее время бессмертное произведение Конан-Дойля? К слову, в штате музея есть сотрудник, который занимается ответами на письма со всего мира, адресованные Шерлоку Холмсу.
Музей расположен неподалеку от Риджентс-парка, где среди зданий, построенных в эпоху Регентства, можно долго гулять по туманным дорожкам и посетить открытый театр, на сцене которого когда-то выступала Вивиен Ли, известная по роли Скарлетт О’Хара.
Вспоминается фраза из романа “Унесенные ветром”: “Не растрачивай время попусту, это то, из чего соткана жизнь”? И я действительно не растрачиваю его: прогуливаюсь по безлюдному парку, наслаждаясь окружающей природой и своим одиночеством. Забавно, но в Лондоне одиночество не ощущается. Вернее, ощущается, но не вызывает страданий. Оно – как естественная составляющая города и твоего пребывания в нем. В Лондоне мне нравится быть одиноким.
В выходные лондонские парки оживают – тишину сменяет оживление и суета. В Гайд-парке на газонах лежит снег, напоминающий птичий пух, в специально отведенной зоне выступают ораторы, туристы собираются у входа в Кенсингтонский дворец, чтобы увидеть выставку платьев принцессы Дианы, и молодая пара выгуливает кролика на поводке.
Вечер решили провести в лондонском пабе. Здесь всегда много посетителей, ведь англичане любят проводить время в пабах на протяжении всего дня. Если не удается найти свободные места, люди перемещаются по всему бару. Я решил попробовать сидр. Это действительно неплохо. Он гораздо приятнее пива и действует быстрее. Здесь же можно попробовать традиционное английское блюдо – fish and chips (рыба в кляре и картофель фри). К рыбе подают небольшую порцию горохового пюре.
Возвращаюсь домой. Убеждаю Майю – профессионального стилиста (которая в Лондоне совмещает эту работу с написанием диссертации о моде) сделать мне эффектный макияж. Майя внимательно изучает меня и принимает решение: «Ты будешь нашей кинозвездой эпохи двадцатых!». После двух с половиной часов, потраченных на меня, я не узнаю себя в зеркале. Вера Холодная – да, но это явно не я. Мои брови заклеены, вместо них созданы новые, губы окрашены в темно-вишневый цвет, напоминающий бантик, жеманный жест плечом… «Улыбнитесь!» – командует Майя и направляет на меня старинный фотоаппарат, приобретенный на уже знакомом читателям рынке Портабелло. Надеваю черное шифоновое платье, обвиваю шею пушистым красным боа и на треть высовываюсь в окно. Прохожие, находящиеся внизу, замечают меня – но их взгляды, не задерживаясь, скользят дальше: девушка, накрашенная в стиле двадцатых годов и одетая в вечернее платье, не вызывает у них особого интереса…
…Лондон не собирается засыпать. Множество звуков, запахов и движений полностью поглощают меня. Я поднимаюсь на подоконник и, наблюдая за ночным городом, пытаюсь понять, как удивительным образом контрасты Лондона, объединяясь, создают единое целое – одинокое, приглушенное, словно написанное легкими, воздушными мазками Клода Моне, и навсегда остается в памяти…
