Прогуливаясь по Ноттинг Хилл, кажется, что в любой момент можно столкнуться с Джулией Робертс или Хью Грантом. Здесь можно найти практически все, что только пожелаешь! Это настоящий огромный магазин подержанных вещей. Жители этого района очень колоритные: их внешний вид порой поражает воображение. Например, можно увидеть афроамериканцев с длинными дредами, которые прячут концы в карманы, чтобы не пачкать землю. А вот молодые люди, которых я сначала приняла за представителей ЛГБТ-сообщества, оказались кибер-панками. Они слушают Мэрлин Мэнсона, наносят темную косметику на глаза, губы и ногти, носят длинные волосы и кожаные плащи …
…Следует отметить, что были два европейских города, посещение которых не вызывало у меня особого желания: Париж (который, кстати, «оправдал» мои ожидания) и Лондон. Причин для этого я не видел: просто не хотелось — и это главное!
Хочу, чтобы друзья всегда возвращались с восторженными рассказами, пусть сестра Ленка уже четыре года проживает там, пусть — поездки в Лондон мне никогда не были по душе»…
Стремление туда появилось после знакомства со Спайкером, Сергеем Сакиным, который почти что стал «Последним героем». Спайкер сообщил, что они с Собаккой получили премию «Дебют» в категории «Большая проза».
— О чем заключалась тематика его масштабных произведений? — поинтересовываю я.
— Да о том, как мы с Собаккой в Лондон ездили…
— Лондон, — протянула я…
— «Больше Бена», — кивнул Спайкер.
Повесть «Больше Бена» я прочитала менее чем за полтора часа. «Хм, — подумала я, — а что, если…?» А тут еще мой любимый писатель, Погарский, разжег мое воображение: «Лондон, магнолии, английские пабы, берешь пинту пива за фунт и пишешь стихи на бирдекелях….» и подсунул мне книжку с лондонскими мемуарами… «Great Britain calling!» — решила я. Ленка училась в Лондоне в прошлом году. Нельзя было упускать ни единой минуты! «Коккис! — написала я на следующий день — Отправляй приглашение!» Коккис (так нас с сестрой с детства прозвали) была очень быстро реагирует, и уже через неделю полугодовая виза в Соединенное Королевство появилась в моем паспорте.
Коккис ждала меня в аэропорту Хитроу, помогла сесть в красный двухэтажный автобус и отправила в лондонские районы, которые она уже успела полюбить.
В Москве снег таял неохотно, а Лондон наполнялся ароматом желтых нарциссов. Мимо проезжали футбольные поля – наступившее воскресенье вызвало массовый выход мужчин Лондона на игру в футбол. Полицейские в касках шли пешком или скакали на лошадях, мимо проносились черные кэбы (такси)…
С самого начала ощущался неповторимый дух Лондона, который вызывал искреннее восхищение. Насытившись однообразием лиц, характерных для многих европейских стран, я была рада отметить, что облик Лондона значительно отличался от них.
Оставляю сумки в просторной квартире, которую снимают Ленка, гречанка Александра и финка Майя. Эта квартира расположена на втором этаже пятиэтажного дома, в трех минутах ходьбы от Гайд-парка. Я дарю русские сувениры, а Ленке – зеленые серьги-кольца. «Здесь их точно оценят», — подумала я мгновенно реагирует сестра, он надевает их и тащит меня на Портабеллу – блошиный рынок в районе Ноттинг Хилл. Те, кто видел одноименный фильм, понимают, о чем речь. Прогуливаясь по Ноттинг Хилл, ожидаешь, что из-за угла появится Джулия Робертс или Хью Грант. Здесь можно найти практически все! Это своего рода огромный комиссионный магазин. Местные жители очень колоритные: их внешний вид порой поражает воображение. Вот негры с дредами, достигающими пола, концы которых прячут в карманы, чтобы не пачкать землю. А вот молодые люди, которых я сначала приняла за представителей ЛГБТ-сообщества, оказались кибер-панками. Они слушают Мэрлин Мэнсона, подкрашивают глаза, губы и ногти в черный цвет, носят длинные волосы, кожаные плащи и сапоги на высокой платформе. И главное, в Лондоне всем безразлично, как ты выглядишь, никто не смотрит, не перешептывается и не указывает на тебя пальцем. «Знаешь, как я однажды вышла за кофе? Надела пижаму, накинула пуховик, на ноги – тапки, и никто не обратил внимания», – уже ничему не удивляется Ленка.
«Как насчёт того, чтобы посетить шекспировский театр «Глобус»? Он был полностью воссоздан», — говорит Коккис. Он провожает нас в театр, находящийся на берегу реки Тэмзы, усаживает на деревянные скамьи и спрашивает:
— Что вы видите?
— Театр круглый — отвечает народ.
— Exactly!!! Что еще?
— Театр на открытом воздухе!
Сфотографироваться на сцене не разрешили — говорят, у артистов примета плохая. Они ноги после этого ломают. В общем, получили «колоссальное удовольствие» всего за 6,5 фунтов (примерно 10 баксов).
Продолжаем прогулку вдоль набережной. Присаживаемся на скамейку, на которой прикреплена табличка с надписью «Всем необходимо пространство для размышлений». Как когда-то прозвучало в песне Цоя «Восьмиклассница»: » Многозначительно молчим, и дальше мы идем гулять…».
Непосредственно возле колеса обозрения London Eye я встретил Мурата Насырова. По всей видимости, мальчику больше не хочется в Тамбов, он мечтает о Лондоне, «чики-чики-та». К счастью, в отличие от Тамбова, в Лондон авиарейсы выполняются ежедневно.
Вдоль реки Тэмзы расположен океанариум. На первом этаже представлена экспозиция Сальвадора Дали. Однако странности в духе Дали только начинаются: по залам бродит молодой человек с одним глазом. Причем, нет никаких признаков второго глаза: ни шрама, ни следа – лишь пустая глазница, затянутая кожей. Это выглядит устрашающе. «Спускаемся в подвал!» – говорю я. Там завершается сюрреалистичная экспозиция Дали и начинается брутальная галерея Пикассо.
«Я не пойду с тобой в музей Тюссо! Я уже была там, да и мне нужно поработать», — так отреагировала на мою просьбу Ленка, студентка Лондонского университета, изучающая графический дизайн и совмещающая учебу с работой в магазине «Кристиан де Лакруа». Я решила пойти одна. Музей Мадам Тюссо не оставил на меня особенного впечатления. Особенно неудачно, на мой взгляд, получились копии, выполненные российскими мастерами. Тем не менее, «Мама! Ленин!» — с восторгом восклицает какая-то темноволосая девочка. Я оценивающе смотрю на вождя: не очень похоже.
Неподалеку, в нескольких кварталах от музея мадам Тюссо, на Бейкер-стрит, расположен Музей Шерлока Холмса. Координаты музея я получаю от самого Шерлока, который спокойно прогуливался по улице в клетчатом пальто и попыхивающего трубкой. Здесь мне импонирует гораздо больше. Я примеряю кепку известного детектива, располагаюсь в комфортабельном кресле возле камина и подношу к глазам лупу – замечаю множество отпечатков пальцев. Замечательно, сколько людей во всем мире уже прочитали и продолжают читать великое произведение Конан-Дойля? К слову, в штате музея есть сотрудник, который отвечает на письма со всего мира, предназначенные Шерлоку Холмсу.
До Риджентс-парка всего лишь несколько шагов от музея. В этом парке, утопающем в окружении зданий, построенных в эпоху Регентства, можно часами гулять по туманным дорожкам и посетить открытый театр, где когда-то выступала сама Вивиен Ли, известная по роли Скарлетт О’Хара.
Вспоминается фраза из романа «Унесенные ветром»: «Не растрачивай время попусту, это строительный материал жизни»? И я не трачу его: прогуливаюсь по безлюдному парку, наслаждаясь красотой природы и своим уединением. Поразительно, но в Лондоне одиночество не ощущается. Вернее, оно есть, но не причиняет страданий. Это скорее неотделимая часть города и твоего пребывания в нем. В Лондоне нравится быть одиноким.
В выходные лондонские парки оживают – тишину сменяет оживление и веселье. В Гайд-парке на газонах лежит снег, напоминающий птичий пух, в специально отведенной зоне выступают ораторы, туристы собираются у входа в Кенсингтонский дворец, чтобы увидеть экспозицию нарядов принцессы Дианы, и молодые люди выгуливают кролика на поводке.
Вечер мы провели в лондонском пабе. В пабах англичане собираются с утра и до вечера, поэтому здесь всегда много посетителей. Если не хватает посадочных мест, люди передвигаются по всему бару. Я попробовал сидр – весьма неплохое напиток. Он гораздо приятнее пива и действует на него быстрее. Здесь же можно отведать традиционное английское блюдо – fish and chips (рыба в кляре и картофель фри). К рыбе подают небольшую порцию горохового пюре.
Возвращаюсь домой. Убеждаю Майю, профессионального стилиста (которая в Лондоне совмещает подработку стилистом с написанием диссертации о моде) сделать мне эффектный макияж. Майя внимательно изучает меня и принимает решение: «Ты будешь выглядеть как кинозвезда 20-х годов!». После двух с половиной часов, потраченных на мой макияж, я едва узнаю себя в зеркале. Вера Холодная – да, но это не совсем я. Мои брови заклеены, вместо них нарисованы новые, губы окрашены в темно-вишневый цвет, создается эффект бантика, появляется жеманный жест плечом… «Улыбнитесь!» – командует Майя и направляет на меня старинный фотоаппарат, приобретенный на уже знакомом читателям рынке Портабелло. Надеваю черное шифоновое платье, обвиваю шею пушистым красным боа и выглядываю в окно по пояс. Прохожие замечают меня, но их взгляды, не задерживаясь, скользят дальше: девушка, накрашенная в стиле 20-х годов и одетая в вечернее платье, не вызывает у них особого интереса…
…Лондон продолжает кипеть жизнью. Множество звуков, запахов и движений окутывают меня, словно колпак. Я поднимаюсь на подоконник и, глядя на ночной город, пытаюсь понять, как разнородные элементы Лондона, соединяясь, создают единую картину – одинокую, приглушенную, похожую на работы Клода Моне, выполненные легкими, воздушными мазками, и оставляющую неизгладимый след в памяти…
