— Мам, это ты? Здравствуй. Как твои дела? Ее внимание привлекли документы на моем столе. Она взяла одну из них, разглядывая ее прищурившись. Я стоял рядом, не зная, что сказать. Она прочитала ее и положила на стопку других бумаг. Затем взяла следующую, еще одну, и еще. Она начала сортировать все лежащие документы. Я молчал. — Мам, я приеду завтра… Ага… — Впервые за время нашего разговора она посмотрела на меня. Ее выражение лица было таким, будто я задал ей совершенно неуместный вопрос.
Пришла с работы — уфф! Нужно срочно взять ботинки и отправиться в мастерскую. Я быстро собрала деньги, документы и ключи в небольшой пакетик и уже спускаюсь по лестнице, от которой тянется легкий шлейф духов. Вскоре этот аромат смешивается с запахом клея, резины и других, неизвестных веществ, используемых для реставрации обуви. Я успела до закрытия, мне повезло. Добираюсь до дома и направляюсь на кухню. Там ужин уже готов в сковородке — замечательно, готовить не придется. Вместо этого можно засесть за компьютер. Усаживаюсь, предвкушая приятный вечер. Вскоре раздается звонок в дверь. На пороге моя милая свекровь.
Свекровь
— Милочка, здра-а-вствуй! Ну, как дела?
— Здравствуйте, Маргарита Павловна. Хорошо. А у Вас как?
— Сегодня к нам пришло невероятное количество людей, ты даже не представляешь – пообедать просто не доходит, тем более что даже поднять голову некогда. Я вот купила дыню – она тебе кажется красивой? Мне кажется, она пахнет дыней? Понюхай! Дыня почти касается моего носа, я сняла плащ и грустно иду следом на кухню, предвкушая вечер, посвященный общению. Еще я приобрела немного колбасы, чтобы она не испортилась (да, у мужа она испортится). А наш молодой муж сегодня вечером будет встречаться с Петей? Он мне так сказал. Ты не знаешь, когда это произойдет? Вероятно, уже после десяти. У нас будет ужин? Это котлета? Мм… Да, вот она. Хорошо, я не буду готовить ему ужин. Представляешь, я забыла достать мясо из морозилки. Теперь на утро я не смогу приготовить. Так… Молоко скисло, испечь завтра утром, перед работой, оладьи?
— Перед работой? — все-таки свекровь — сильная женщина, — Если Вам хочется…
— Ладно, буду звонить родителям.
Я больше не представляю интереса для него, и это к счастью. Направляюсь в комнату. Моя милая свекровь следом:
— Милочка, ты не видела мой телефон? — он вошел в комнату за мной, — а, он заряжается… — трогает телефон, словно время зарядки влияет на его температуру, — а как долго он там лежит?
— Да, уже всю ночь и весь день.
— Ладно, я позвоню, — напевая, она набирает номер, не отрываясь от компьютера. Она совершенно не обращает на меня внимания. Я подошла к компьютеру в свою комнату, а она, судя по всему, решила здесь же и разговаривать.
— Мам, ты? Привет. Как ты? Ее внимание привлекли документы на моем столе. Она взяла один из них, разглядывая его прищурившись. Я стоял рядом, не зная, что сказать. Она читала, клала на стопку с другими бумагами. Затем взяла еще один документ, и еще один.… Она разбирала все лежащие бумаги. Я молчал.
— Мам, я приеду завтра… Ага… — впервые за время разговора она посмотрела на меня. Ее взгляд был таким, будто я задала ей вопрос, который неуместен. Она развернулась и с достоинством покинула комнату. Наконец-то наступила тишина.
Я подхожу к компьютеру. Едва не прошло полчаса, как дверь с шумом открывается:
— Она снова заявляет, что мы ее покинули, что она никому не нужна! Я понимаю, пожилой человек, когда болеет, настроение ухудшается, и с головой тоже не все в порядке. Но обвинять меня в том, что я ее бросила! – Тихий, приятный вечер у компьютера… Ей, безусловно, непросто, но что я еще могу сделать? Я и так стараюсь изо всех сил! Подходит к моему походному пакетику с деньгами и документами. Я не могу оставить работу и только о ней заботиться! А что это у тебя? – Она лезет в пакетик, пытается все узнать сама, у меня челюсть медленно стремится воссоединиться со столом.
— Я отдала ботинки в ремонтную мастерскую и, чтобы избежать необходимости брать с собой громоздкую сумку, взяла небольшой пакет для бумаг.
— Ты уже примеряла ботинки? Так-так-так… — с приторной улыбкой, потирая руки, — а в каком магазине? Они красивые? И сколько они стоят? Муж видел их?
— В мастерскую, в ремонт сдавала.
— Ааа… — Маргарита Пална, рассеянно глядя в пакетик, продолжила говорить задумчиво… пауза. — Представь себе, она обвиняет меня в неблагодарности! Утверждает, что именно она заботилась о нас, воспитывала, ухаживала, а теперь, заболев, лежит, и никто к ней не приезжает, — она направилась к двери, не останавливая свой рассказ. — Это же мне, которая и так изо всех сил старается, везде должна быть: и к сестре надо, и к родителям, и по дому полно дел! — эти слова донеслись из другой комнаты, и мне ничего не оставалось, как следовать за ней. — Я просто не в состоянии справиться со всем этим!
Начинает разбирать обувь в шкафу.
— И почему они все на меня перекладывают и отказываются оказать поддержку?…
Раздался звонок в дверь. Это был Семен Семеныч. Он вошел, и в комнате стало некомфортно.
— Девочки, здравствуйте! Как ваши дела? – он наклонился, чтобы обнять Маргариту Палну, крепко прижал её, а затем и меня, словно мы не виделись целую вечность. По его жестам видно, что день выдался непростым. – А я купил хлеб. Кто-нибудь еще закупался?
Я ухожу на кухню, предпочитая оставаться в стороне. Слышен звук скрежета ключа в замке. Это мой муж.
* * *
Будильник
Я легонько трогаю его рукой, и он затихает. Едва успеваю закрыть глаза, как раздается новый писк. Что же тебе не угомониться? Придется вставать. Я выхожу из комнаты. Ванная комната занята. Я же говорила вечером, когда я буду вставать! Что ж, иду на кухню. Дверь захлопывается, из ванной комнаты появляется Маргарита Пална.
— Доброе утро, милочка! Ну, как ты, выспалась?
— Мда, — я пробормотала и поспешно вошла в ванную. Снимаю одежду, открываю кран. Стук в дверь.
— Милочка.. — тишина.
Я застываю, словно влажная скульптура, и прислушиваюсь.
— Милочка..
— Да, Маргарита Пална?
— А ты оладушки будешь, или кашку?
— Кашку, отвечая, я уже практически не использовал человеческий голос.
Выхожу из ванной, и меня тут же обрушивают поток слов о том, как распределяется время при утренней готовке оладушков, и рассказывают историю оладушков в их семье. Чтобы прервать это, я говорю…
— Мне сегодня ночью приснилось, что вы организовали поездку на золотые рудники. И там были..
— И действительно, это касается меня. Я всегда брала на себя организационные вопросы. Когда мы столкнулись с трудностями в финансовом плане, именно я предложила найти подработку на дому. Мы всей семьей взялись за это дело, было непросто, но …
— Ох, кто же меня побудил к разговору. Если бы я промолчала, не спровоцировала бы повторное извержение слов. Однако я дослушиваю рассказ, который уже слышала как минимум пять раз, до самого конца. Я ухожу в комнату, чтобы одеться.
Я выхожу. Она завтракает. При этом, словно рассеянно глядя в пустоту, она задумчиво ковыряется в носу. Удивленно приподняв брови, я иду мимо. Начинаю опаздывать. Пытаюсь с максимальной скоростью причесаться и нанести боевую раскраску. Заходит Она.
— А ты успеешь позавтракать?
— Не знаю, я уже тороплюсь…
— Какой у тебя начальник! Он не позволяет мне есть! Это ужасно! Сначала нужно поесть, а потом уже причесываться.
Я не буду говорить об этом. Что ж, видимо, отправлюсь на работу без прически. Лучше уж остаться голодной.
Моя милая свекровь потопталась немного на месте и, не найдя поддержки, удалилась. На еду, конечно, времени не остается, выбегаю — начался новый день!
