Но российские женщины по-прежнему лишены прав, как и много лет назад. Проблема заключается в том, что это бесправие неизбежно сказывается на роли материнства. Девочка, подвергшаяся насилию, не сообщает о преступлении, поскольку не осведомлена о своих правах и опасается общественного позора и осуждения. Зачастую именно мать заставляет ее обращаться в полицию. В органах, сохранивших советское наследие, она сталкивается с новым моральным унижением, поскольку сотрудник полиции ведет себя с ней подобно злоумышленнику. Он не видит иного способа действия. Психологическая травма усугубляется и становится более глубокой, и без необходимой реабилитации из этой девочки уже не вырастет нравственно зрелой …
Всё началось с того, что я сообщил ей тему своей дипломной работы. Моей собеседницей была довольно умная и прогрессивная журналистка из Иваново, и она проявила настороженность. Постепенно из ее речи стало складываться примерно следующее высказывание: «Такой хороший человек, и вдруг… Дипломная работа, посвященная гендерным проблемам». Аня знакома с гендерными исследованиями (гендер – это термин, пришедший из английского языка и означающий «пол»), а точнее, она знает гендеристок, поскольку в Иваново находится крупный центр гендерных исследований. Ее отношение к этому центру можно выразить одним очень содержательным русским словом. Ранее мне уже приходилось слышать, что современные феминистки и те, кто считает себя учеными-гендеристами (в основном это женщины), либо не нашли реализации в семейной жизни, либо являются лесбиянками. Однако это не универсальное правило. Яркий тому пример Мария Арбатова (итак, мы приступили к спору.
Однако, дорогие читатели, приношу извинения за столь затянутое вступление. Именно с этого началась наша беседа о женских правах и обязанностях, в другой обстановке, в другое время, возможно, мы говорили бы о другом и с иных позиций. Но в тот момент в уютном московском клубе «Проект О.Г.И.» (деревянные столы, голые стены и низкие потолки) ваш покорный слуга – Александр Самышкин – говорил о правах женщин, а симпатичная ивановская журналистка Анна Семенова в ответ на это удивляла репликами, «которые не пристало говорить приличной девушке, особенно вслух». Разговор, с точки зрения выбранного подхода к проблеме, получился весьма интересным (и спасибо Ане за это). Под рукой не было диктофона, поэтому я не могу гарантировать точность воспроизведения отдельных фраз, однако постарался сохранить основной смысл.
Ал.: Понятие женщины как социальной единицы появилось у нас относительно недавно. На протяжении всей жизни женщине отводилась роль несения основного, самого тяжелого груза (так как на нем держалось общество) – бремени семьи. И следует отметить, что в России она продолжает нести его и сегодня. В российской действительности бытовое пространство отдельного дома не распределяется между всеми членами семьи. Оно безоговорочно передается женщине: «Ты – женщина, а значит мой,
стирай, убирай!»
Аня: Неразумная женщина будет беспрекословно следовать этим требованиям. В целом, многое определяется тем, сколько замечаний предъявляется к жене или партнерше, как вы предпочитаете это называть. Кроме того, важен способ выражения этих замечаний. Если мужчина говорит жене: «Мой, стирай, убирай!» — это проявление неуважения. В остальных ситуациях мы воспринимаем это с удовольствием готовить еду, обустраивать уют в доме и создавать комфорт. Чувствуешь разницу? Лично я люблю готовить, хотя очень часто не до того.
Ал.: Именно сейчас это невозможно. Рассмотрим конкретный случай. В моей семье оба родителя трудоустроены — и мама, и отец. Правда, отец, по возвращении с работы домой, падает на диван и погружается в мир отечественного телевидения. А мама, сколько я себя помню, возвращается с работы, уставшая и обремененная сумками, и сразу начинает готовить. На плечи мамы всегда возлагались заботы о поддержании порядка и успеваемость в школе. Я пережил непростой подростковый период, включая конфликты с правоохранительными органами. Мой отец вмешивался в воспитание, когда требовалось строгое наказание.
Я не хочу, чтобы моя жена столкнулась с подобной ситуацией, и сделаю все возможное, чтобы она ее избежала.
Аня: К сожалению, это считалось обыденностью. В советской семье превалировала идея почитания мужчины, что нередко происходило в ущерб благополучию и жизненной силе женщины. Это обуславливается просто — мы пережили войну и ощущалась острая нехватка мужского населения. И наши родители росли в тех самых семьях, где мужчины были, мягко говоря, не породистые. В результате матримониальные образцы для подражания были прекрасно скопированы и перенесены в их семьи. Сейчас ситуация изменяется.
Ал.: Вероятно, но в России женщина по-прежнему лишена многих прав, как и десятилетия назад. Проблема заключается в том, что это отсутствие прав негативно сказывается на роли материнства. Изнасилованная девочка не заявляет на насильника, потому что не знает своих прав и боится позора и осуждения. И часто за руку в милицию ее тащит мать. В по-прежнему совковых органах она получает очередную порцию морального унижения, потому что мент работает с ней так же, как с рецидивистом. По-другому не умеет. Психологическая травма уходит глубже и становится сильнее, а, не пройдя реабилитацию, из этой девочки уже никогда не вырастет здоровая в моральном и физическом плане мать. Полноценной женщиной она тоже уже не будет. Секс — как повинность на всю оставшуюся жизнь. Можно обвинять мужчин, но по-настоящему в этом виновно общество, в котором растет ребенок.
Аня: Уже давно говорится о том, что большинство жертв насилия нередко сами провоцировали создание критической ситуации. И если не идеализировать ее и не рассматривать девочку как существо бедное и несчастное, можно заметить, что идеалом для нее был взрослый совратитель-интеллектуал. Это статистика — каждая вторая городская девочка о подобном мужчине мечтает. По-детской своей дурости. Она себе плохо представляет последствия, в ее голове такой мужчина — носитель чистого и высокого чувство, даритель драгоценностей и цветов, он лише́н естественных половых влечений. Для каждой Лолиты найдется свой Гумберт. Насилие в данном случае – следствие стремления к самоутверждению. «Хотела все, как у больших!»
Ал.: Считаешь ли ты, что женщина несет личную ответственность за все трудности, с которыми сталкивается?
Аня: Только в той их части, где она не хочет думать.
Ал.: Суть в том, что интеллект – это не универсальное качество. Одни люди обладают им, другие – нет, и это зависит от множества факторов. Однако это не означает, что право пользоваться своими правами есть только у тех, кто способен мыслить. Права должны быть доступны каждому.
Аня: Это уже утопия.
Ал.: …А как же женская солидарность?
Аня: Это всего лишь миф, не более. Подобно заблуждению о мужской солидарности.
Такие вот у нас откровения. Однако, хотелось бы узнать мнение специалиста, ведь в ходе обсуждения, а точнее – спора, были обозначены лишь общие проблемы. Мы обратились к аналитическому психологу Марине Селезневу с просьбой их прокомментировать:
«Словами Александра и Анны можно считать правдивыми. Разумеется, не следует доходить до крайностей, говоря о правах женщин. Мужчины также пострадали от влияния истории. Тем не менее, по имеющимся данным, городская женщина тратит на ведение домашнего хозяйства до 30 часов в неделю, в то время как мужчина – всего 10. В качестве возражения в данном случае нередко приводят тот факт, что мужчина зарабатывает значительно больше, чем женщина, а потому ему полагается заслуженный отдых перед диваном, несомненно, высказывается мнение, что я обеспечиваю тебя и что моя работа более сложная. Это правда, однако расходы из семейного бюджета на мужчину, как правило, превышают затраты на женщину. Проведите сравнительный анализ в своей семье, и вы убедитесь в этом. Стоимость товаров, ориентированных преимущественно на женщин, таких как швейная и вязальная машинка, кухонный комбайн и прочее, ниже, чем стоимость мужских развлечений, например, магнитофона, телевизора, видеокамеры. Об автомобиле я уже не говорю. И с одеждой разница тоже ощутима. Хотя дамы нередко берут количеством предметов одежды.
Вопрос подростковых сексуальных домогательств требует особого внимания, поскольку затрагивает тонкие аспекты. Важно понимать, что у девочек и юношей существуют различные представления о сексуальности. В период полового созревания, когда формируется сексуальность, девочка не испытывает потребности в сексуальном самовыражении. Она физиологически не готова к оргазму. Однако нередко ее нужды в проявлении нежности, заботы и внимания ошибочно интерпретируют как стремление к физической близости.
Мальчику нужен секс, девочке – словесная нежность, эротические, однако не сексуальные переживания. Девочка удовлетворяет свои потребности в любви, «идет на слово», а мальчик на «зов плоти». И по этой причине девочка с готовностью следует указаниям более старшего человека, обладающего определенными навыками воздействия. Безусловно, это может проявляться как непроизвольное подталкивание к действию. Поэтому крайне важно работать с ребенком в возрасте от 11-12 до 17-18 лет, предоставлять ему разъяснения и не избегать обсуждения сложных вопросов с родителями почаще обращаться к психологам, так сказать, для профилактики.»
