Когда меня попросят рассказать о негативном опыте обучения в российской школе, я без раздумий назову чрезмерные нагрузки, выражающиеся в бесконечных и объемных домашних заданиях по всем предметам. Однако, если меня попросят поделиться положительными воспоминаниями о российской школе, мой ответ будет таким же
Если меня попросят поделиться негативным опытом, связанным с обучением в российской школе, я без колебаний назову чрезмерные учебные нагрузки, выражающиеся в бесконечных и объемных домашних заданиях по всем предметам. Но если меня попросят вспомнить положительные моменты, я также отвечу то же самое. Разумеется, я пришла к такому выводу спустя годы, тогда же мне казалось, что это какая-то ошибка и что одному ученику могут давать домашние задания в таком большом количестве.
Двойка по рисованию стала последней каплей моего терпения, так как преподавательница поставила мне её из-за того, что я выполнила рисунок, но не закрасила его гуашью. Когда классный руководитель начала опрашивать тех, кто получил двойку, требуя объяснений, я решила, что я обязательно объяснюсь, а не буду мычать, как это делали мои одноклассники. Обосновав, что после возвращения домой я до десяти вечера читала и пересказывала параграф по истории, конспектировала параграф по географии, решала пять страниц примеров по математике, рисовала митохондрию по биологии, выводила упражнения по русскому языку красивым почерком, учила стих для урока музыки и дошивала юбку на урок труда, я не нашла возможности раскрасить рисунок. Учительница, менявшая цвет лица во время моей речи, выкрикнула что-то невнятное, но по ее жесту я поняла, что меня попросили подождать за дверью. Получив статус Жанны д’Арк в глазах одноклассников, я приобрела мстительного врага в лице своей классной руководительницы.
Сначала Елена Васильевна решила, что я не обладаю качествами, необходимыми для должности старосты класса, затем измеряла длину моей юбки с помощью линейки, а после постоянно вызывала моих родителей в школу под различными предлогами. В конце концов, моей маме стало невыносимо наблюдать за попытками учительницы представить меня в негативном свете и изобразить из меня опасного ученика. Она взяла у Елены Васильевны классный журнал, показала ей все мои отличные оценки и покинула класс, не вернувшись туда впоследствии.
По возвращении в Израиль я вновь оказалась в атмосфере, которую принято называть «вечным праздником». Уроки не задавались, а если и были, то не проверялись. Однако при проведении контрольных работ выяснилось, что ученики должны обладать знаниями по всему объему материала, даже по тем темам, которые преподаватель не охватил в классе (он был вынужден отсутствовать, а о возможности проведения дополнительных занятий было забыто). После первой не самой высокой оценки я проявила сознательность и с тех пор не позволяю себе расслабляться. Если говорить серьезно, в десятом классе учащихся разделили по уровню успеваемости, выделив тех, кто демонстрирует хорошие результаты, и тех, чьи оценки оставляют желать лучшего. Оказалось, что расслабленная и непринужденная обстановка требует от детей большей самоорганизации, чем строгие правила российских школ. В Израиле не уделяется повышенного внимания успеваемости, отстающих не стимулируют к повышению оценок, а если ученик не желает учиться, то это его личный выбор или выбор его родителей.
Получив аттестат о среднем образовании с высокими баллами, специализация которого была биология и химия, я была уверена, что все университеты открыты для меня, и мне остается лишь подать заявку. Однако реальность оказалась иной…
